Уроки Мастера: известному казахскому писателю Роллану Сейсенбаеву исполняется 75 лет

Известному казахскому писателю, драматургу, переводчику, издателю, общественно-политическому деятелю Казахстана, создателю Дома Абая в Лондоне, международного клуба Абая и литературного журнала «Аманат», лауреату международных премий Роллану Сейсенбаеву исполняется 75 лет, сообщает Kazpravda.kz.   

Судьбоносный перекур

Мне много везло в жизни – во всем и везде, но самое главное мое везение заключается в людях, которые встречаются на моем пути. Одним из таких людей, с которыми меня свела воля божья, а иначе это назвать нельзя, является Роллан Сейсенбаев. С момента нашей встречи моя жизнь изменилась, очень круто и навсегда.

Тогда Казахстанский пресс-клуб находился на втором этаже «Аспирина», так в народе называли здание Агентства по стратегическому планированию, которое и сейчас стоит на старой площади напротив ЦУМа. Я пришел на пресс-конференцию, которые в первые годы существования Астаны как столицы Казахстана проводились в буквальном смысле по десять раз на дню. Я работал корреспондентом на «Радио Астана», время от времени читал информацию в эфире и занимался репортерскими делами – бегал по всему городу с одного мероприятия на другое. Иногда приходилось идти на пресс-конференцию даже не зная, чему она будет посвящена. «Ничего, на месте разберешься», – говорили в редакции. Эта пресс-конференция была из той же серии: просто позвонили и сказали – во сколько и где.

То ли презентация какого-то журнала, то ли серии книг. До ее начала еще оставалось время, и я на лестнице притормозил возле открытой форточки, чтобы покурить. Только успел прикурить, как с лестницы ко мне на площадку спустился какой-то человек. В руке он вертел тоненькую щегольскую сигаретку. Не дожидаясь, пока незнакомец меня попросит, я сам протянул руку и щелкнул зажигалкой. Незнакомый человек – невысокого роста плотного телосложения – прикурил и поблагодарил меня.

Некоторое время мы курили молча, смотрели в окно, наблюдали, как просыпается мир от зимней спячки, затем он спросил меня, где я работаю. О чем-то еще мы говорили, как вдруг нам объявили, что уже пора начинать пресс-конференцию, и мы пошли в зал. Только незнакомец пошел за стол, где уже лежали книги и журналы, а я сел рядом с коллегами-журналистами. Как вы уже догадались, этим невысоким плотным человеком был Роллан Шакенович – так и произошла наша первая встреча. На пресс-конференции он рассказывал о своем проекте – международном литературном журнале «Аманат», о планах по изданию его 200-томной библиотеки, в которую войдут лучшие произведения выдающихся писателей планеты. Но зацепило меня другое – Роллан Шакенович сказал, что ищет и будет издавать в журнале «Аманат» произведения молодых авторов.

К тому времени у меня уже были написаны две повести и лежали наброски цикла казачьих рассказов. За одну повесть – «Май 94-го» – как за проблемного маленького ребенка душа у меня болела больше всего. Ей тогда исполнилось уже семь лет, я ее возил в Москву, ходил с ней по издательствам, показывал Георгию Данелия. Он ее неделю читал, потом его секретарь сказала, что произведение хорошее, но в работу он ее не возьмет никогда. Так же «никогда» мне ответили в московских, а потом и в казахстанских издательствах. Ибо повесть была о русских наемниках, воевавших на чеченской стороне в первой кавказской войне.

После пресс-конференции я подошел к Роллану Шакеновичу и, запинаясь, сказал, что вот-де есть у меня повесть, но она дома и как бы мне ее показать. Он был очень занят – отвечал на вопросы, раздавал автографы, но между делом обронил, что остановился в гостинице «Турист» и что завтра уезжает, и если сегодня вечером я принесу рукопись, то будет очень хорошо.

Вечером я шел с рукописью повести «Май 94-го» в 312-й номер гостиницы «Турист» со смешанными чувствами. Не помню, как я поднялся в номер, как постучал в дверь. Помню, Роллан Шакенович сидел за столом, что-то писал, в комнате было очень накурено, были раскрыты свертки – там были книги, различные номера журналов «Аманат». Видя мою растерянность, Роллан Шакенович, мудрый человек, коротко спросил: «Где повесть?», взял ее, оценивающе посмотрел на заголовок и на первую страницу, затем аккуратно положил на стопку бумаг, лежащих на краю стола, деловито сказав: «Ночью читать буду»…

После той встречи потянулись месяцы томительного ожидания. Месяца через три я решился позвонить Роллану Шакеновичу. Я набрал номер, послышались гудки, и в трубке услышал голос: «Алло». Я сказал, что его беспокоит Максим Кузин. До сих пор помню, как сразу в трубке изменился голос Роллана Шакеновича: «Айналайын, ты куда пропал? Мы тут уже два месяца назад твою вещь дали в «Аманате», хорошую критику получили. Ты свои координаты мне не оставил, откуда я знаю, где тебя искать? А сам не звонишь. В общем, поздравляю тебя, брат, с первой публикацией и говорю тебе, как мне когда-то сказал Василий Макарович Шукшин: «Молодец, имеешь право писать»…

Так публикация повести и дружба с Ролланом Шакеновичем подарила мне еще одного человека, который стал мне старшим братом и в жизни, и в литературе – писателя, сценариста и режиссера Марата Конурова.

Как-то он спросил меня, каким тебе видится Роллан Сейсенбаев, и я, честно сказать, затруднился с ответом. С таким же успехом Марат мог спросить меня – каким тебе видится космос. Это сложный для меня вопрос, потому что одним словом нельзя обрисовать личность Роллана Сейсенбаева, его значимость для людей, для подрастающих поколений творческой интеллигенции Казахстана, для казахской, русской и мировой литературы.

Быть рядом

У каждого народа, в каждой нации есть люди, которые являются носителями духовной генетической памяти. У них в этой жизни особая миссия, важность и значение которой многие люди не понимают. В обычной жизни они не задаются такими сложными вопросами: как сохранить дух народа – его внутренний стержень, который на протяжении столетий объединял различные социальные группы в единое целое, который не давал нации растечься на мелкие ручейки?

До знакомства с Ролланом Шакеновичем я не знал и не понимал смысл и значение этого понятия – дух нации. Я судил о казахском народе только по внешним качествам национального характера, ну отчасти – по религиозным, и не имел никакого представления о сложной, многоуровневой и многогранной философской и жизненной док­трине номадов, сложившейся на протяжении тысячелетий. Основу этой доктрины составляют всего два базовых понятия – дружба и взаимовыручка. Именно эти две данности и помогли выжить кочевым народам на протяжении многих тысяч лет. За это время превратились в пыль гигантские империи, внушавшие страх и ужас соседним государствам и народам своей военной, экономической и политической мощью, а кочевая цивилизация, благодаря взаимовыручке и тесным внутренним связям, выжила и сохранила свои обычаи, традиции и культуру, несмотря ни на какие превратности истории.

Именно эти два качества национального характера и нашли свое яркое воплощение в произведениях, жизни и поступках Роллана Сейсенбаева. Умение дружить и приходить на помощь другому человеку, где бы он не находился, хоть за несколько тысяч километров, хоть на другом конце планеты, и культивирует в себе и в окружающих его людях Роллан Сейсенбаев. Когда другу плохо, не надо спрашивать, почему ему плохо, а надо просто быть рядом – так учит Роллан Шакенович своих учеников и этому следует сам на протяжении всей жизни.

Когда от нас ушел Чингиз Айтматов, Роллану Шакеновичу позвонили из Кыргызстана: «Роллан, ты нам нужен, поддержи нас в эту трудную минуту».

Роллан Шакенович в это время был в Астане. Он сразу же вышел из гостиницы, нанял такси и поехал в Бишкек. По дороге случилась авария, его выбросило из машины, но он, пересев в другое такси, все-таки был в Бишкеке на церемонии прощания с великим сыном кыргызского народа. Кто так может сделать? Только Роллан Сейсенбаев. Или другой случай, который произошел в Алматы в начале 90-х годов. Роллан Сейсенбаев ранним утром прилетел из Лондона и ехал к себе домой. И вдруг в рассветный час увидел на совершенно пустой улице Азербайджана Мамбетова. Мастер просто стоял на тротуаре и смотрел себе под ноги. Роллан Шакенович долгое время был за границей и не знал, что Азербайджан Мамбетов в то время в одиночку вступил в неравный бой со всем миром, его окружавшим. Почувствовав неладное, Роллан Шакенович остановил машину… Позже, узнав, что происходит в жизни известного режиссера, Роллан Шакенович отправил его на полгода в Лондон, чтобы улеглись страсти вокруг личности великого мастера сцены. И таких случаев были сотни, если не тысячи.

Умение дружить – это не только целое искусство, но и тяжкий труд. «Дружба – это понятие круглосуточное», – неустанно повторяет Роллан-ага.

Как говорит сам Роллан Сейсенбаев, он воспитан в духе самых высоких идеалов казахской нации, которые в свое время сформулировали его предки – Абай Кунанбаев и Шакарим Кудайбердиев. Поэтому с детства он привык к очень высоким жизненным стандартам, привык во всем доходить до предельной глубины или, если хотите, высоты.

Но все-таки я назвал бы личность Роллана Шакеновича трагической… Потому что он в своей жизни и творчестве именно так и формулирует свое кредо: взять на себя всю боль Земли, облегчить страдания планеты и всех тех, кто на ней живет. Меня всегда поражает его способность так чутко реагировать на несправедливость, в каком бы месте и форме она не проявлялась. И Роллан Шакенович умеет очень быстро пресечь любое проявление хамства, неуважения, пренебрежения к кому бы то ни было.

Взвалить на себя все беды Земли – эта задача под силу только истинным титанам духа. Это очень тяжело. Не столько морально, но даже физически. В такие минуты Роллан-ага закрывается от всех, допуская к себе только весьма ограниченное количество людей.

Как учил меня Роллан Шакенович, настоящий писатель должен иметь силы и мужество для того, чтобы взять всю боль своей земли и народа, вложить ее в себя, в свои произведения. Писатель должен писать так, чтобы этот мир освободился от боли, разочарований и несправедливости, и тогда он станет намного чище и лучше.

Марат Конуров мне много раз говорил, чтобы я после встреч и бесед с Ролланом Шакеновичем делал записи, которые потом будут бесценны. Как говорит Марат, он бы сам это делал, но перед ним Роллан-ага так не раскрывается, как передо мной. Я никогда не спорю с Ролланом Сейсенбаевым. Потому что спорить могут только те люди, которые имеют четко выраженную и аргументированную позицию по отношению к чему или к кому-либо. А я прекрасно осознаю масштаб личности Роллана Шакеновича и знаю, что мы отличаемся друг от друга уровнями мышления. И поэтому в каждую нашу встречу Роллан Шакенович проводит со мной беседы, которые призваны расширить мое сознание. Учитель учит смотреть на вещи более широко, чем я привык это делать, и после таких бесед я очень часто ловил себя на мысли, что на какие-то вещи уже смотрю совершенно другими глазами.

Удивительное дело, хотя Роллан Шакенович среднего роста, но всегда создается впечатление, что он даже физически выше на голову самого высокого собеседника.

Он умеет найти общий язык почти со всеми, если, конечно, сам этого захочет. Для него нет большой разницы в том, кто в данный момент его собеседник – министр, посол иностранного государства, таксист или носильщик на вокзале. Ко всем у него одинаково уважительное отношение. Люди это чувствуют и сами тянутся к нему открыть свою душу. Хотя иногда широкая любовь и признательность становятся в тягость – когда Роллан Шакенович приезжает в Нур-Султан, то в отдельные дни поток посетителей, тянущихся к нему, не прекращается даже далеко за полночь. Но что меня поражает, так это как безропотно Роллан Сейсенбаев принимает гостей и порой часами вынужден слушать про их беды, проблемы и семейные неурядицы, реальные и вымышленные.

Поучительных и просто интересных историй из жизни великих и уже ушедших людей Роллан Сейсенбаев знает множество. Обычно в дни своего очередного визита в Нур-Султан он очень загружен встречами с самыми разными людьми. Но иногда, когда все дела сделаны и появляется несколько часов свободного времени, мы с ним пешком ходим по улицам столицы. И вот в каком-нибудь ресторанчике Роллан Шакенович начинает вспоминать различные эпизоды из своей жизни. Сотни личностей, которые оставили свой след в литературе и истории, оживают в этих рассказах, их образы наливаются живой силой, расцвечиваются новыми красками. Я много раз просил его записывать эти рассказы на бумагу, но он только отмахивается – сейчас некогда…

Уроки Мастера

Роллан-ага – мудрый учитель, который учит, по сути, ничему не уча. Когда я в самом начале нашего знакомства пытался у него выяснить его мнение о своей повести, он меня спросил: «Ты сам чувствуешь, где у тебя слабые места?» Я ответил, что чувствую. Тогда он просто сказал, чтобы я их сам и исправил. Это, на первый взгляд, пустячное событие, тем не менее, меня научило многому. Работать до конца, шлифовать и полировать до бесконечности. До тех пор, пока не к чему будет самому придраться.

Да, говорил Роллан Шакенович, сейчас трудное время для литературы. Время трудное, но жесткое и справедливое. Сейчас сломан конвейер советского книжного производства, но зато не довлеет идеологический пресс, дана свобода творцам, и литература очистилась от пены и шушеры, которой в советское время было полным полно. Сейчас в литературе остались только люди, для которых не писать невозможно. Для которых невозможно таить в себе слова и образы, которые сами просятся на бумагу. «Пусть сейчас литература не кормит писателя и поэта, каждый должен пытаться как-то выживать в этом мире, занимаясь другой деятельностью, но я уверен, что именно сейчас закладывается будущее казахстанской литературы. Произведения, которые создаются сейчас – они честные, лишены конъюнктурности, и я уверен, что именно по ним наши потомки будут судить о нас, живших на рубеже эпох, столетий и тысячелетий», – сказал однажды Роллан-ага. И это стало его жизненным и литературным кредо, которому он следует и по сей день: поиск и поддержка молодых талантливых писателей и поэтов. И даже в ущерб собственному творчеству, потому что, прочитывая десятки чужих произведений, совершенно не остается времени на свои.

Но преемственность традиций, связь поколений между современными авторами и классиками не должна быть нарушена. И это и не дает Роллану Шакеновичу уйти, погрузиться в свое творчество. У нас очень мало писателей и поэтов, сумевших добиться международного признания, а из тех, кто есть, немногие хотят тратить свое время на горячую и амбициозную молодежь.

Но зато те молодые писатели и поэты, которым посчастливилось пройти школу Роллана Сейсенбаева, сейчас с гордостью называют его своим Учителем. И я тоже горд, что принадлежу к их числу.

Дорогой кочевника

Своих учеников он учит избегать привычки оценивать людей по первому взгляду, клеить ярлыки. «Каждый человек – это как книга, просто ее нужно уметь читать», – говорит Роллан Шакенович.

Роллан-ага очень чуток и внимателен ко всем, но есть человек, к которому он испытывает особые чувства. Это его внук Назар. Очень любопытно наблюдать взаимоотношения двух людей – маститого писателя и мальчика-подростка. В них, кроме любви, которая свойственна всем людям, объединенным родственными связями, есть чувства, отличающие и выделяющие взаимоотношения Роллана Шакеновича и Назара. Это взаи­моуважение и какая-то особая почтительность, которая особенно заметна при разговоре. Это не взаимоотношения дедушки и внука, нет. Это взаимоотношения двух личностей, двух характеров, которые умеют объективно оценивать друг друга и уважать не только потому, что так сложилась судьба и от этого никуда не деться, а за вполне определенные черты характера, действия и поступки. Это еще взаимоотношения между старшим и младшим, когда пытливость ума Назара, выражающаяся в многочисленных вопросах, компенсируется безграничным терпением Роллана Шакеновича, без устали, серьезно и подробно отвечающего на все вопросы.

Часто Роллан Шакенович берет Назара в свои путешествия по стране и по миру. И заметно, что они уже давно научились понимать друг друга без слов. Но при этом в их отношениях отсутствует фамильярность, которая возникает при долгом и близком общении, и очень немногие могут избежать риска заболеть ею, привнести во взаимоотношения эту поверхностную легкость.

«Я хочу, чтобы он научился понимать эту жизнь, как меня научил отец. Как моего отца научил дед, а деда – прадед. Связь поколений не должна прерываться. Для меня очень важно, как сложится его жизненный путь, я не хочу, чтобы он шел по моим следам. Совершенно неважно, будет ли он писателем или изберет свою дорогу в этой жизни. Моя задача – привить ему понимание личной ответственности за судьбу семьи, народа, страны. Если мы не будем любить свою страну, народ, историю и культуру – то что тогда будет? Кроме нас, наша страна и культура больше никому не нужны», – сказал однажды Роллан Шакенович.

Трудно говорить о Роллане Сейсенбаеве коротко. Это такая же трудная задача, как в трех словах изобразить Вселенную. Роллан Сейсенбаев, помимо других многочисленных талантов, обладает удивительнейшим даром – он умеет зажигать человеческие сердца. Жаром своего сердца, своего творчества. Как истинный учитель, Роллан Шакенович говорил мне только правду, избавляя меня от ненужных иллюзий: «Белый лист бумаги перед тобой – это как чистая совесть. И только от тебя зависит, что будет запечатлено на нем. Подумай несколько раз перед тем, как что-либо написать, а стоит ли лишний раз пачкать бумагу? Литература – это труд, и никогда не ожидай награды за сделанное тобой. Пиши так, чтобы потом тебе не было стыдно ни за одно слово. Помни, что твое единственное достояние – это твое имя. Ты можешь не беречь себя, но всегда должен беречь свое имя». Эти слова навсегда врезались в мою память.

Я хорошо запомнил один случай, который, как мне кажется, лучше всего характеризует Роллана Сейсенбаева, его натуру, отношение к окружающему миру. Как-то я начал выговаривать ему, что он много времени проводит в поездках по стране, а уже возраст и надо бы поберечь себя. Учитель сидел спокойно и, как казалось, вообще никак не воспринимал мои слова, но потом взглянул как-то по-особому и веско сказал: «Я – номад. Я – кочевник. Дорога – это моя жизнь».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *